Лето 1200 года, Сицилия, Мессина. Священник церкви Святой Агаты дон Бартоломео, собрав наиболее смышленых детей местных мелких землевладельцев, которых он учил грамоте, счету, церковному пению и начаткам законов, обратился к ним с новой, необычной речью:
«Дети, известно ли вам, что в старое время в Риме жили не просто люди, но гиганты и титаны. Это не были демоны, как может показаться иным, ибо дела рук их были добрыми и со временем привели к торжеству нашей святой католической веры. Но они были титанами, отличными от нас и по уму своему, и по свойствам своего тела. Многие из них, хотя и были похожи на нас обликом, тела свои имели бронзовые или каменные, но тем не менее могли искусно сгибать и разгибать свои члены и двигаться быстрее, чем обычные люди. И все они, и те, кто телом отличался от нас, и те, кто был из плоти и крови, ростом и крепостью своей много превосходили нас. Известно, что император Максимин ростом был шести локтей. Много ли среди нас сейчас таких? Даже Джанни, сын маэстро Лоренцотто из Катаратти, известный своей силой и ростом, имеет в высоту всего лишь четыре локтя и три пальца, но таких как он очень мало. Не все римляне были такого роста, как Максимин, но многие из них были и пяти, и шести локтей ростом, а некоторые даже и превышали его. И сегодня в Граде Вечном можно встретить останки окаменевших его обитателей римских, утративших ныне способности к движению, и мы можем, принимая во внимание естественные пропорции человеческого тела, предположить, что рост их составлял и семь, и более локтей».
«Но еще более дивными были свидетельства их ума. Говорят, что они могли строить дома в десять этажей, в которых сама собой по трубам вверх поднималась вода, и не только холодная, но и теплая. А естественные наши соки тоже собирались в специальные сосуды, и по другим трубам спускались вниз и сбрасывались за пределы града. Уму непостижимы военные машины римлян. А что можно сказать о умении римлян строить храмы? Ныне лишь редкие люди, и те, как говорят, связанные с темными духами, могут строить каменные здания, да и то, это здания высотой лишь в два, три раза превосходят обычный дом. А римляне строили такие храмы, которые могли бы вместить внутри себя весь наш город. В самом Риме …»
«И говорят многие, что даже ныне Град только в наземной своей части и только днем принадлежит папе и римским баронам, ибо под каждым домом, под каждой площадью, под каждой улицей, под каждой церковью сохранились римские бани, и стадионы, и храмы, и инсулы, и римляне не покинули их, но продолжают жить в них, хотя и невидимы для нашего глаза. Днем они не покидают своей подземной части, ночью же город принадлежит им весь, и многие при лунном, или же при звездном свете – того я не ведаю, ибо это есть тайна, от меня скрытая – многие при определенном сочетании ночных светил видели, как императоры, воины претория, сенаторы, и иные граждане Рима Древнего, проходят от Пантеона, который в призрачном свете светил приобретает прежний облик, и покрыт гладким белым мрамором, отражающим блики луны, к Алтарю Мира, и Театру Помпея, и Форуму Цезаря, ибо все эти здания, навеки исчезнувшие, в то время кажутся существующими и прекрасными. Верьте мне, это правда, ибо двоюродный брат моего деда по матери, Пьеро из Бордонаро, бывал в Риме, куда он послан был нашим епископом для сопровождения даров, которые тот посылал Святому Престолу. И дядя мой Пьеро, иногда, в жаркий полдень, когда ярко светило солнце и мир казался спокойным и умиротворенным, иногда, выпив стаканчик вина, рассказывал, что однажды ночью он поздно в Риме возвращался из траттории, расположенной к востоку от великой базилики Святого Петра, в свою гостинницу, находящуюся на Яникуле, и пойти он решил берегом Тибра, но отчего-то сбился с дороги, и вышел к Замку Святого Ангела. И там он видел великого римского императора Адриана, бродящего близ своего Мавзолея. Ростом тот был восьми локтей, тело имел подобное бронзовому, двигался медленно и величественно, а речь его была подобна грохоту камней, слетающих с горы. О том же, что великий Адриан сказал ему, дядя не рассказывал, ибо, вспомнив только сам этот случай, он всегда начинал дрожать, как от холода, при этом с лица его лился пот, а зубы бились друг от друга. И без трех-четырех стаканчиков сладкого вина он не мог сам прийти в нормальное состояние. Потом же я узнал, что не только мой дядя, но и все те, кому приходится слышать разговоры древних жителей, исполняются страха, ибо те говорят о том, что было, и что будет, и о том, чего быть не может в нашем мире, и все их слова подлинны, так, как будто они бы жили в наше время и знали все обо всем».
Дон Бартоломео помолчал, и лицо его исказилось, мышцы его лица сжались, в глазах промелькнул ужас. Но он справился с собой, и, помолчав минуту и отхлебнув анисовой из фляжки, висевшей у него на поясе, продолжил:
«А рассказываю я все это вам не потому, чтобы просто превознести величие языческих римлян. Да будет ведомо вам, что уже в новые времена, после того, как великий император Константин перенес столицу на Восток, в Константинополь, и вручил нашему Святейшему отцу светскую власть над Патримонией Святого Петра и духовную власть в Западной Римской империи, трое храбрых римских рыцарей решили основать у нас на Сицилии Союз, который свяжет обязательствами чести самых достойных людей Италии. У нас до сих пор есть такой Союз, и в него входят многие знатные и благородные люди, и никто не знает о них, кроме членов Союза, и некоторых их друзей. У моих друзей есть друзья, которые входят в Союз, и они попросили меня помочь им - найти несколько смышленых ребят и воспитать их в духе чести, чтобы со временем те, кто пройдет особое испытание, смогли бы тоже вступить в ряды Союза Римской Чести. У меня нет ограничений, все, кто хочет испытать свои силы, могут в этом участвовать. Те же, кто не готов и не уверен в своих силах, лучше откажитесь сразу, чтобы потом не пришлось вам испытать много горя из-за того, что вы узнали лишнее и взяли на себя тяжесть, которую не можете вынести».
Никто из детей не отказался. Но неизвестно, все ли они вошли в Союз Чести, неизвестно также, что случилось с теми, кто не прошел испытаний. Похожие собрания детей устраивали также некоторые священники и просто уважаемые люди на Корсике, в Калабрии, Кампанье, Апулии.
